11 героев Великой Отечественной войны, в честь которых были названы улицы Первомайского района Минска

Улицы Первомайского района, названные в честь героев Великой Отечественной войны

Беляева улица

Па́вел Ива́нович Беля́ев (26 июня 1925, Челищево, Северо-Двинская губерния —10 января 1970, Москва) — Герой Советского Союза, лётчик-космонавт СССР № 10,Заслуженный мастер спорта СССР, участник Советско-японской войны, полковник.

Павел Иванович Беляев родился 26 июня 1925 года в селе Челищево Рослятинского района Северо-Двинской губернии (ныне Бабушкинский район Вологодской области). В июне 1942 года окончил 10 классов в средней школе № 30 в городе Каменске-УральскомСвердловской области. В 1942 году после окончания десятилетки поступил на завод. Работал токарем на Синарском трубном заводе. В 1943 году добровольно вступил в ряды Советской Армии и был направлен в Ейское военное авиационное училище лётчиков, в 1943—1944 годах  размещавшееся в городе Сарапул Удмуртской АССР[1]. Училище окончил в 1945 году.

Лётчиком-истребителем участвовал в Советско-японской войне в составе 38-го гвардейского истребительного авиаполка 12-й штурмовой авиадивизии ТОФ (август-сентябрь 1945 года), затем проходил службу в частях авиации ВМФ СССР.

С 1956 года учился в Военно-воздушной академии (ныне имени Ю. А. Гагарина), которую окончил в 1959 году.

Освоил самолёты У-2, Ут-2, Як-7Б, Як-9, Як-11, Ла-11, МиГ-15 и МиГ-17, имел общий налёт более 500 часов.

В 1960 году был зачислен в отряд космонавтов (1960 Группа ВВС № 1). Был самым возрастным среди набранных лётчиков, старшим по званию — майор, и по должности — командир эскадрильи. Внутри группы был единственным, кого коллеги именовали по имени и отчеству. Проходил подготовку к полётам на кораблях типа «Восток» и «Восход». 18—19 марта 1965 года Беляев совершил космический полёт в качестве командира корабля «Восход-2». Во время полёта второй пилот корабля А. А. Леоновсовершил первый в мире выход в открытый космос. При посадке корабля «Восход-2», из-за отклонений в работе системы ориентации корабля на Солнце, П. И. Беляев вручную сориентировал корабль и включил тормознойдвигатель. Эти операции были выполнены впервые в мире. Космонавтов нашли в 70 км западнее городов Березники, Соликамск иУсолье [3] Пермской области (59.605N, 55.463E). Полёт продолжался 1 сутки 2 часа 2 минуты 17 секунд.

В последующие годы проходил подготовку к полётам на кораблях типа «Союз». Герой Советского Союза. Награждён орденом Ленина, орденом Красной Звезды и медалями. Герой Социалистического Труда Народной Республики Болгария, Герой ТрудаСоциалистической Республики Вьетнам, Герой Монгольской Народной Республики. Награждён многими иностранными орденами и медалями. Награждён золотой медалью имени К. Э. Циолковского АН СССР. Был избран почтенным гражданином городов Калуга, Калининград , Пермь, Вологда, Тюмень , Снежинск, Березники .

Награды

  • Медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза и орден Ленина (23 марта 1965).
  • Орден Красной Звезды (17 июня 1961 года).
  • Медаль «За боевые заслуги» (11 ноября 1953).
  • Медаль «За победу над Германией» (9 мая 1945 года).
  • Медаль «За победу над Японией» (30 сентября 1945 года)
  • Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (25 мая 1965 г.).
  • Медаль «За освоение целинных земель» (19 марта 1965).
  • Другие советские медали: 4 - юбилейные и 2 - за безупречную службу в ВС СССР.
  • Медаль «Золотая Звезда» Героя Социалистического Труда НРБ и орден Георгия Димитрова (1965, НРБ).
  • Медаль «Золотая Звезда» Героя Труда ДРВ (1965, ДРВ).
  • Медаль «Золотая Звезда» Героя МНР и орден Сухэ-Батора (1967, МНР).
  • Орден Карла Маркса (ГДР, 1965).
  • Орден Сирийской Арабской Республики с диамантом.
  • Медаль «За освобождение Кореи» (15 октября 1948, КНДР).
свернуть

Ватутина улица

Николай Фёдорович Ватутин (16 декабря 1901, Чепухино, Воронежская губерния -15 апреля 1944, Киев) - советский военачальник, генерал армии (12 февраля 1943 года),

Герой  Советского Союза (15 апреля 1965 года, посмертно).

Выходец из крестьянской семьи, Николай Ватутин прошёл путь от красноармейца до генерала армии. В годы Великой Отечественной войны он возглавлял войска Воронежского, Юго-Западного и 1-го Украинского фронтов до своей гибели в 1944 году.

На территории России и Украины Ватутину были установлены памятники и названы многочисленные географические объекты, начиная с городов и заканчивая переулками.

25 апреля 1920 года Н. Ф. Ватутин был призван в РККА по мобилизации Валуйским уездным военкоматом. Впоследствии он — красноармеец 3-го запасного стрелкового полка (Харьков), красноармеец 113-го запасного стрелкового батальона (Луганск). Батальон был задействован в боях с махновцами под Луганском и Старобельском и бандой Бельского в районе Полтавы,Перещепино, Михайловки.

В 1922 году Ватутин окончил 14-ю Полтавскую пехотную школу, получив удостоверение краскома из рук заместителя председателя СНК УССР М. В. Фрунзе. В том же году Ватутин пережил тяжёлую личную трагедию: в Чепухине умерли от голода его отец, дед и младший брат.

  • С сентября 1922 по август 1926 года Н. Ф. Ватутин служил в Бахмуте, Луганске и Чугуеве в 67-м полку 23-й Харьковской стрелковой дивизии на должностях:
  • Командир отделения (с декабря 1922 г.);
  • Командир взвода (с августа 1923 г.);
  • Помощник командира роты (с октября 1924 г.); в этот период Ватутин также был слушателем Киевской Высшей объединённой военной школы;
  • С ноября 1924 г. по март 1925 г. — помощник начальника полковой школы;
  • С ноября 1925 г. по август 1926 г. — командир роты и начальник полковой школы 67-го стрелкового полка;

В августе 1926 года Н. Ф. Ватутин выехал в Москву для поступления в Военную академию имени М. В. Фрунзе. В 1929 году был избран членом партийного бюро третьего курса, после чего продолжил обучение на Оперативном факультете той же академии. Окончив его в 1934 году, Ватутин был аттестован с весьма положительным отзывом, отмечавшим его силу воли, энергичность и авторитетность среди сослуживцев. В 1937 году Н. Ф. Ватутин окончил Академию Генерального штаба.

29 февраля 1944 года Н. Ф. Ватутин вместе со своим сопровождением выехал на двух машинах в расположение 60-й армии, чтобы проверить ход подготовки к очереднойоперации. Как вспоминал Г. К. Жуков, при въезде в одно из сёл «машины попали под обстрел диверсионной группы УПА. Н. Ф. Ватутин, выскочив из машины, вместе с офицерами вступил в перестрелку, во время которой был ранен в бедро»

Картина боестолкновения видна из составленной 6 марта 1944 г. докладной записки начальника Управления контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта генерал-майора Н. А. Осетрова. В записке говорится, что 29 февраля 1944 г. Н. Ф. Ватутин выехал из Ровно (где тогда располагался штаб 13-й армии генерал-лейтенантаН. П. Пухова) в Славуту — в штаб 60-й армии генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского. Однако примерно в 19.00 у въезда в село Милятин Острожского района (юг Ровенской области) машину генерала и сопровождавшие его машины обстреляла «бандгруппа численностью в 100—200 человек»; при этом командующий и получил тяжёлое ранение в ногу. Осетров отмечал исключительно высокую активность вооружённых групп националистов на юге Ровенской области, где эти группы пользовались поддержкой местного населения. По сведениям начальника Отдела контрразведки «Смерш» 13-й армии М. П. Александрова, схваченный коллаборационист из действовавшей в районе

Милятина сотни «Зелёного» показал, что в столкновении участвовали бойцы этой сотни (которые в тот день в количестве 80—90 чел. грабили попавший в засаду близ села красноармейский обоз); впрочем, достоверность этих показаний вызывает у историков серьёзные сомнения. Обращает на себя внимание тот факт, что командующий передвигался по неразведанному ранее маршруту без сопровождения своего взвода охраны, отправленного ранее по другой дороге. Бандгруппа, организовавшая обстрел штабной группы, перехватила дорогу за несколько часов до этого и уже расстреляла обоз с минами и грузовую машину тыла армии. Имея возможность отступить, штабная группа, тем не менее вступила в перестрелку, что привело в итоге к ранению Ватутина.

Тяжело раненого военачальника на поезде доставили в киевский госпиталь. В Киев были вызваны лучшие врачи, среди которых — главный хирург Красной АрмииН. Н. Бурденко. Ватутин получил сквозное ранение бедра с раздроблением кости. Несмотря на оперативное вмешательство и использование в ходе лечения новейшегопенициллина у Ватутина развилась газовая гангрена. Консилиум врачей во главе с профессором Шамовым предложил ампутацию, как единственное средство спасения раненого, но Ватутин отказался. Спасти Ватутина так и не удалось, и 15 апреля 1944 года он скончался в госпитале от заражения крови.

17 апреля генерала армии Н. Ф. Ватутина похоронили в Киеве, в Мариинском парке. На похоронах — наряду с военачальниками и руководителями Советской Украины — присутствовали дети Ватутина, его жена Татьяна Романовна и мать Вера Ефимовна (в феврале от боевых ран умер её сын Афанасий, в марте погиб на фронте младший сын Семён, а теперь она хоронила третьего сына). В день похорон Москва отдала последнюю почесть полководцу 24 артиллерийскими залпами. В январе 1948 года на его могиле был установлен памятник общей высотой 8,55 м с надписью на украинском языке: «Герою Советского Союза генералу Ватутину от украинского народа» (скульптор Е. В. Вучетич, архитектор Я. Б. Белопольский).

 

свернуть

Гинтовта улица

Витольд Михайлович Гинтовт

 Родился 7 марта 1922 года в деревне Слободщина Минского района, Минской области. Белорус. Окончил 7 классов. Работал комбайнёром.

В Красной Армии с 1940 года — курсант полковой школы г. Котовска. В боях Великой Отечественной войны с декабря 1942 года.

200-я танковая бригада, 1-я танковая армия, Гинтовтом В. М. и экипажем его танка Т-34 был уничтожен 21 танк противника (официально подтверждённых), из них — 4 тяжёлых танка «Тигр», а также 4 САУ, 27 орудий, 80 автомашин и более сотни солдат и офицеров противника. Из них 6 танков в одном бою.

Первый серьёзный бой принял в близ д. Рябиновка, (Калининское направление). Тяжёлый танковый бой продолжался более трёх часов. Маневрируя, механик-водитель подставлял под ответный огонь лобовую броню танка. После боя на поле чёрными факелами дымили более десятка танков и бронемашин, по армии была распространена листовка, в которой говорилось, что в результате боя, уничтожая противника, тридцатьчетвёрка получила 17 попаданий, а танк и экипаж уцелел благодаря мастерству и мужеству механика-водителя.

В следующем бою зимой при обороне высотки, поддерживая окопавшуюся пехоту, после нескольких выстрелов по атакующим танкам и пехоте противника подбив два танка, танковая пушка вышла из строя. В этом бою у немцев, атакующих тридцатьчетвёрку лёгкими и средними танками, почти не было ни какого шанса, несмотря на преимущество в двенадцать к одному. На замолчавшую тридцатьчетвёрку навалились со всех сторон. Экипажу ничего не оставалось, как начать «организованный» выход из боя. Двигаясь задним ходом, танк получил снаряд, который заклинил башню, а от следующего попадания двигатель танка заглох. В поле стоял обездвиженный танк с экипажем. Фашистские солдаты окружили танк и, стуча прикладами, предлагали сдачу в плен. Башенный стрелок в ответ бросил пару гранат. После этого гитлеровцы набросили на танк брезент и, облив соляркой из баков танка, попытались его поджечь. В это время Гинтовт лихорадочно устранял неисправность и пытался завести танк. Немцы подогнали и поставили перед тридцатьчетвёркой вплотную лёгкий танк и в этот момент Гинтовт сумел запустить двигатель. Тридцатьчетвёрка таранным ударом опрокинула танк противника, сбросив с себя огненное покрывало, вырвалась из кольца. Но через несколько минут уходящий танк получил снаряд в кормовую броню. Чудом остался в живых из экипажа только механик-водитель. Раненый он всё же привел подбитую машину к своим.

Участвуя в Орловско-Курском сражении, танковая рота, в составе которой находился Гинтовт, прикрывала шоссе, связывающее Курск с Белгородом, в районе д. Верхопенье. Танкисты за одну ночь оборудовали капониры, превратив свои танки в огневые точки. На этом участке приняло участие в атаке на позиции роты 30 танков и самоходных орудий типа Т-3, Т-4, «Тигр», «Пантера», «Фердинанд». Пропустив основную атакующую группу танков на отвлекающих в глубине обороны и открывших огонь нескольких экипажей, танкисты заставили «Тигры» и «Пантеры» подставить бортовую броню. В этом сражении Гинтовт увеличил свой боевой счёт на четыре танка и бронетранспортёр и прибавил к медали «За отвагу» орден «Отечественной войны» 1-й степени.

В районе города Богодухов, преследуя отступающие части противника, танковое подразделение, в состав которого входил Гинтовт, подверглось обстрелу их дальнобойных орудий. Гинтовт предложил командиру своего танка обойти деревню с фланга, используя рельеф местности и редкую растительность, сблизиться с батареей и в момент перезарядки орудий проскочить простреливаемую площадь. Танк проскочил зону обстрела, оказался в тылу и стал уничтожать орудийные расчёты. В результате данных действий экипажа было захвачено 12 боеспособных с почти полным боекомплектом орудий.

Под Винницей подразделение танков вышло к полустанку на железнодорожном перегоне «Винница-Жмеринка», захватив его и перерезав железную дорогу. Был уничтожен эшелон с 380 солдатами и офицерами, 5 самоходных орудий, несколько бронетранспортёров, в результате чего на несколько дней было парализовано движение на железнодорожном перегоне. Танк Гинтовта В. М. один, из 10 танков с десантом из автоматчиков и саперов посланных 21.03.44г. на захват и удержание до подхода основных сил корпуса крупного железнодорожного и шоссейного узла снабжения баз противника, с боем по бездорожью прорвался в г. Гусятин, блокировав железнодорожную ветвь с тремя составами военной техники и составом продовольствия и имущества. Разделив экипаж, на трофейной «Пантере» из эшелона и Т-34 более суток удерживал город до подхода основных сил отбив три контратаки танков и пехоты противника (журнал боевых действий бригады). В ознаменование данной победы 45-й гвардейской танковой бригаде было присвоено почётное звание «Гусятинская».

После освобождения города Гусятин и выхода на государственную границу Румынии батальон был возвращён для уничтожения немецкой группировки около реки Днестр. Было дано задание прорваться в центр вражеской группировки и, захватив аэродром, лишить противника возможности снабжения войск продуктами, боеприпасами. При захвате аэродрома было уничтожено 4 самолёта. В течение двух суток противник контратаковал батальон, понёсший большие потери. В этом бою погиб комбат майор Десятков, были подбиты и сожжены почти все танки батальона. Гинтовту и еще двум экипажам ещё сутки пришлось отбивать атаки противника. Лишённая поддержки снабжения, группировка была уничтожена и взята в плен.

Экипаж Гинтовта первый вышел на государственную границу Румынии. Первыми 4 марта танкисты 45-й гвардейской танковой бригады полковника Моргунова М. В. вышли и на побережье Балтики и отослали флягу морской воды в военный совет фронта. Первой форсировала Шпрее 45-я гвардейская танковая бригада, которая овладела Трептов-парком. Когда его танк вошёл в Трептов-парк, а затем вместе с другими войсками подошёл к Рейхстагу, уже были бои под Ржевом и Москвой, на Курской дуге, форсирование Вислы, Влтавы и Одера, освобождение городов и сёл Чехословакии Румынии, Украины и Польши, и более 100 танковых атак, дважды горел в танке и три раза менял свой танк в результате вывода из строя противником, за время боевых действий получил три ранения и контузию[1].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшине Гинтовту Витольду Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

свернуть

Горбатова улица

Горбатов Александр Васильевич

(1891–1973)

«…Приходится сожалеть, что в силу жизненных обстоятельств смог получить в 1902 году только низшее образование и в какой-то степени расширить имеющиеся знания на краткосрочных курсах, где довелось изучать военное искусство, закреплять боевой опыт теоретически. Считаю нужным сказать и то, что я постоянно учился у своих подчиненных народной мудрости и у своих добрых соседей, и у своих начальников, которые, не жалея ни времени, ни сил, передавали нам, командирам из народа, свои глубокие познания, а самое главное – культуру, воспитанность взаимоотношений».

А. В. Горбатов

«В составе Брянского фронта наиболее энергично наступала 3-я армия под командованием генерала А. В. Горбатова, который на протяжении всей войны превосходно справлялся с ролью командующего армией. И можно сказать, он вполне мог бы успешно справиться и с командованием фронтом…»

Г. К. Жуков

«Я горжусь, что в годы становления моей воинской службы рядом со мной были люди разных национальностей нашей великой Родины. Для всех нас великое воинское братство было превыше всего. Нас связывало человеческое братство и единство, радушие и искреннее чувство дружбы. В годы Великой Отечественной войны одним из слагаемых нашей победы была дружба народов. Я горжусь, что родился на русской земле, что меня родила русская мать».

А. В. Горбатов

Советский военачальник, генерал армии (1955), Герой Советского Союза (1945). В армии с 1912 года. В Красной Армии с 1919. Участник Гражданской войны и Великой Отечественной.

А. В. Горбатов родился 9 (21) марта 1891 года в деревне Пахотино Вязниковского уезда Владимирской губернии (ныне Палехский район Ивановской области) в крестьянской семье. В юности работал приказчиком в обувной лавке. С 1912 в армии, участвовал в 1-й мировой войне 1914–1918 унтер-офицером в кавалерии. В 1917 Александр Васильевич демобилизовался. Вернулся домой, работал членом волостного исполкома и членом комитета бедноты. В Советской Армии с августа 1919, участник Гражданской войны. В 1937 командир кавалерийской дивизии Горбатов был снят с должности и вскоре арестован как «враг народа». На допросах в застенках НКВД его пытали, требуя признаться в заговоре против Сталина. По надуманному обвинению бывший комдив получил 15 лет лагерей и был отправлен на Колыму. Там он заболел цингой и едва не погиб. Лишь благодаря хлопотам друзей, не побоявшихся доложить о несправедливом осуждении Горбатова самому Сталину, опальный комдив в марте 1941 года был освобожден и отправлен в санаторий для поправки здоровья.

Во время Великой Отечественной войны участвовал в боях на Юго-Западном, Донском, Сталинградском, Брянском, Центральном, 1-м и 2-м Белорусских фронтах. С июля 1943 командовал 3-й армией, участвовавшей в Курской битве, битве за Днепр, освобождении Белоруссии и Польши, в боях в Восточной Пруссии. С июня 1945 был комендантом Берлина, затем командовал Воздушно-десантными войсками. В 1954-1958 гг. командующий войсками Прибалтийского военного округа. С 1958 военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов.

Награжден 3 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 1-й степени, орденом Суворова 2-й степени, орденами Кутузова 1-й и 2-й степеней, 2 орденами Красной Звезды, несколькими иностранными орденами и медалями и почетным оружием – пистолетом с золотым изображением Государственного герба СССР.

Источники: Горбатов Александр Васильевич // Большая Советская Энциклопедия. Т. 7: Гоголь Дебит. М., 1972. С. 75.

Фролов Н. Владимирцы командармы Великой Победы / Н. Фролов // Призыв. 2010. 5 февраля. С. 10-11.

Горбатов А. В. Годы и войны / А. В. Горбатов. М., 1991. 560 с.

свернуть

Гуртьева улица

Леонтий Никлаевич родился в городе Шемахе (ныне — Шемахинского района Азербайджана) в семье лесничего.

В 1900 году семья переехала в Прибалтику, в г. Паневежис Ковенской губернии. Здесь в 1911 году он с отличием окончил реальное училище и поступил в Харьковский технологический институт. Через год Гуртьев перевёлся в Петербургский политехнический институт, но окончить его не успел: за участие в рабочей демонстрации в июле 1914 году был арестован и 3 месяца просидел в Петропавловской крепости.

После освобождения почти сразу был мобилизован в армию: как студент он был зачислен вольноопределяющимся и направлен в запасной артдивизон г. Луги, а затем на фронт, под Варшаву.

В мае 1915 года, после окончания 5-месячных курсов школы прапорщиков Владимирского пехотного училища в Петрограде, Гуртьев сначала был направлен в запасной батальон в г. Тамбов, а затем с маршевой ротой — на фронт в 193-й Свияжский полк 49-й пехотной дивизии.

Осенью 1915 года в бою под дер. Костюженской (на Волыни) попал в австро-венгерский плен, где находился до ноября 1918 года. Прошёл через несколько лагерей для военнопленных: Клеймюхен (Австрия), Брюко и Залагержик (Венгрия).

Осенью 1918 года, когда в Венгрии началась революция и все пленные были освобождены, Гуртьев вернулся к родным, которые, спасаясь от войны, к этому времени переехали в г. Ковров Владимирской губернии. Здесь жили его мать и жена с сыном. С ноября по июнь 1919 года он работал по найму статистом в отделе труда и сельскохозяйственным техником земельного отдела г. Ковров.

В июне 1919 года Л. Н. Гуртьев был призван на службу в Красную Армию. С этого времени вся его профессиональная деятельность связана с военной службой. Командир взвода, командир роты, командир батальона, помощник командира полка и начальник штаба полка.

В 1929 году Л. Н. Гуртьев окончил курсы «Выстрел». С 1931 по 1936 годы служил командиром 95-го стрелкового полка 32-й стрелковой дивизии, помощником начальника штаба 18-й, а позже 51-й стрелковых дивизий.

В мае 1936 года майор Гуртьев Л. Н. направлен на службу в г. Омск на должность начальника учебного отдела Объединённой военной школы им. Фрунзе М. В. (с 1937 года — Омское военное училище имени М. В. Фрунзе).

С сентября 1939 года Гуртьев Л. Н. — начальник Омского военного училища имени М. В. Фрунзе, которое под его руководством заняло в том же году первое место среди пехотных училищ Красной Армии.

Л. Н. Гуртьев вел большую общественную работу, был депутатом Омского областного Совета народных депутатов.

Приказом по войскам Сибирского военного округа от 23 февраля 1942 года начальнику Омского военного училища им. М. В. Фрунзе полковнику Гуртьеву Л. Н. было поручено к 15 июня 1942 года сформировать в Омске 308-ю стрелковую дивизию.

В ночь на 27 сентября 1942 года 308-я стрелковая дивизия переправилась на правый берег Волги в Сталинград, где в течение трех недель защищала территорию Верхнего поселок завода «Баррикады» и сам завод. За время боев воины дивизии отразили 117 атак, уничтожили 70 танков, 5 самолётов, истребили до десяти тысяч солдат и офицеров вермахта[2]. Боевые действия дивизии были высоко оценены командующим 62-й армии В. И. Чуйковым, 7 декабря 1942 года Л. Н. Гуртьеву было присвоено звание генерал-майора. После войны именем генерала Гуртьева была названа одна из улиц Баррикадного района Сталинграда

308-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Гуртьева в ходе контрнаступления на Курской дуге 12 июля — 3 августа 1943 года прорвала сильно укрепленную оборону врага в районе деревни Измайлово, внеся значительный вклад в разгром орловской группировки противника.

Мемориальная плита Л. Н. Гуртьева на Мамаевом кургане в Волгограде.

Леонтий Николаевич Гуртьев погиб 3 августа 1943 года в бою за город Орёл, в трех километрах западнее деревни Калиновка, во время миномётного обстрела, на НП дивизии, закрыв своим телом командующего 3-й армией генерала А. В. Горбатова.

Могила Л. Н. Гуртьева на Троицком кладбище в Орле

За мужество и храбрость указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1943 года генералу Гуртьеву Л. Н. было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. В сообщении Наркомата обороны говорилось, что на боевом посту погиб выдающийся командир Советской Армии генерал-майор Леонтий Николаевич Гуртьев. Совет Народных Комиссаров постановил воздвигнуть в городе Орле памятник герою Великой Отечественной войны, командиру прославленной части сибиряков генералу Л. Н. Гуртьеву.

После того, как советские войска освободили город, генерала Гуртьева Л. Н. похоронили в сквере «Братские могилы», там, где сейчас находится библиотека им. Бунина.

свернуть

Калинина улица

Калинин, Михаил Иванович

Родился в Верхней Троице Тверской губернии (ныне Кашинский район Тверской области), в крестьянской семье Ивана Калиновича Калинина (1855—1907). Русский.[5] Юный Калинин закончил начальное земское училище, после чего поступил в услужение к соседу-помещику Д. П. Мордухай-Болтовскому. В 1889 году был увезён в Санкт-Петербург, работал у него лакеем, что позволило ему прочитать много книг из хозяйской библиотеки. В 1893 году поступил учеником на Санкт-Петербургский патронный завод, в 1895 году перешел токарем на Путиловский завод, где участвовал в нелегальных кружках[6]. Детство и юность Калинина описаны в книге Марии Прилежаевой «С берегов Медведицы»[7].

В июле 1899 года вместе с другими членами организованного им марксистского кружка был арестован и после 10-месячного тюремного заключения выслан в Тифлис. Там он продолжал революционную деятельность в составе центральной группы тифлисской социал-демократической организации, за что был вновь арестован и в марте 1901 года выслан в Ревель. Там он около года работал токарем[8] на заводе «Вольта» и организовал подпольную типографию. В 1902 году Калинин перешёл работать в Таллинские железнодорожные мастерские. В том же году он объединил все таллинские марксистские кружки в социал-демократическую организацию во главе с Центральным рабочим кружком.

В январе 1903 года Михаил Калинин арестован и отправлен в петербургскую тюрьму «Кресты». В июле 1903 года снова выслан в Ревель.

С 1904 по 1905 годы отбывал ссылку в Олонецкой губернии (Карелия).

Екатерина Калинина (Jekaterina Loorberg), 1905 год

В 1906 году женился на Екатерине Ивановне (Иоганновне) Лорберг (Jekaterina Loorberg, 1882—1960), работнице Хлопчатобумажной фабрики из Ревеля, эстонке по национальности. Дети: сыновья Валерьян (1907—1947) и Александр (1908—1988), дочери Лидия (1912—1961), Анна (1916—1965), Юлия. Благодаря женитьбе Калинин смог получать в тюрьме партийную прессу.

Участвовал в революции 1905 года. На 6-й конференции РСДРП (1912) намечен кандидатом для кооптации в ЦК РСДРП(б) и введён в состав Русского бюро ЦК.

8 января 1916 года был арестован петроградской охранкой и до декабря 1916 года сидел в тюрьме, когда был выпущен из тюрьмы с последующей высылкой в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции, но бежал из-под ареста и, перейдя на нелегальное положение, устроившись в небольшую мастерскую возле Финляндского вокзала, продолжал партийную работу в Петрограде

В Февральскую революцию был одним из руководителей разоружения охраны и захвата Финляндского вокзала.

В августе 1917 года был избран гласным Петроградской городской думы. Калинин активно участвовал в подготовке и проведении Октябрьской революции. В октябре 1917 года несколько совещаний по подготовке вооруженного восстания были проведены В. И. Лениным в квартире Калинина на Выборгской стороне. После победы Октябрьской революции, в ноябре 1917 года вновь был избран гласным Петроградской городской думы и по решению думы стал городским головой[10]. После роспуска Петроградской городской думы в августе 1918 года возглавил Комиссариат городских хозяйств Союза коммун Северной области и Петроградской трудовой коммуны.

На 50-летии Иосифа Сталина, 21 декабря 1929 года

После смерти Я. М. Свердлова в 1919 году был избран председателем ВЦИК. В. И. Ленин, рекомендуя Калинина на этот пост, говорил: «Это товарищ, за которым около двадцати лет партийной работы; сам он — крестьянин Тверской губернии, имеющий тесную связь с крестьянским хозяйством… Петроградские рабочие сумели убедиться, что он обладает умением подходить к широким слоям трудящихся масс…»[11]. Лев Троцкий в своей книге «Портреты революционеров» приписывал себе инициативу избрания М. И. Калинина председателем ВЦИК

Решение о его избрании принимал пленум ЦК РКП(б) 25 марта 1919 года («за» проголосовали 7, против 4, воздержались 2), причём пленум обсуждал кандидатуры на этот пост Ф. Э. Дзержинского, А. Г. Белобородова, Н. Н. Крестинского, В. И. Невского и С. В. Иванова. По поручению ЦК Л. Б. Каменев, назначенный председателем фракции, провёл Калинина сначала в состав ЦИК, а затем и в Председатели

Во время Гражданской войны вёл пропагандистскую работу, выезжая в районы боевых действий, где выступал как оратор-пропагандист в частях Красной Армии и перед местным населением. В 1919 году, после разгрома армии Н. Н. Юденича, выступал в революционном Кронштадте с приветствиями и благодарностью морякам и гарнизону.

1 марта 1921 года, непосредственно накануне Кронштадтского восстания, без охраны, в сопровождении жены, прибыл в крепость с целью склонения к прекращению волнений. На многочисленном митинге на Якорной площади был встречен аплодисментами. Однако, когда попытался агитировать, матросы сорвали его выступление, после чего Калинин беспрепятственно покинул Кронштадт.

Калинин принял участие и в преодолении последствий голода в Поволжье в 1921—1922 годах. Он лично посещал пострадавшие регионы, а Самарская областная клиническая больница носила его имя до 2015 года.

На 1-м Съезде Советов СССР 30 декабря 1922 года М. И. Калинин был избран одним из Председателей ЦИК СССР. На этой должности он оставался до января 1938 года, когда со вступлением в силу новой Конституции ЦИК был упразднен.

В мае 1923 года вместе с К. Е. Ворошиловым на агитпоезде "Октябрьская революция" посетил Майкоп и другие города Северного Кавказа, разъясняя политику советской власти местному населению. Выступал на митингах в Чечне и на землях Терского казачества.

У граждан СССР в 1920—1940-е годы было принято писать письма М. И. Калинину с самыми разными просьбами о помощи — при раскулачивании, несправедливом аресте, поступлении в военное училище или сложностях в трудоустройстве. Часто Калинин лично или посредством своего секретариата такую помощь тем, кто ему писал, оказывал.

В марте и в начале мая 1932 г. при решении в Политбюро вопроса о высылке кулаков, исключённых из колхозов, высказал своё особое мнение. 4 мая на листе голосования опросом постановления о высылке 38 000 крестьянских семей написал: «Я считаю необоснованной такую операцию». Через две недели Политбюро отменило своё решение, остановив уже начавшуюся операцию.

М. И. Калинин вручает генерал-лейтенанту Г. П. Софронову орден Ленина

В 1926—1946 годах — член Политбюро ЦК ВКП.

В 1925 году поступило предложение назвать один из уездов[уточнить] именем Калинина, однако он высказался резко против, полагая, что оценка политических деятелей принадлежит потомкам. Однако в 1931 году он сам подписал постановление о переименовании Твери в город Калинин.

В декабре 1928 г. и в марте 1929 г. (то есть в разгар борьбы Сталина с «правыми» в ЦК) председатель Центральной контрольной комиссии Г. К. Орджоникидзе получил из архивов царской полиции материалы, свидетельствующие о том, что Калинин и Я. Э. Рудзутак, находясь под арестом, дали откровенные показания, на основании которых полиция произвела аресты в подпольных революционных организациях[17]. В августе 1930 г. в ходе расследования дела «Трудовой крестьянской партии» арестованный профессор Н. П. Макаров показал, что «вредители» наряду с Рыковым и Сокольниковым собирались включить в «коалиционное правительство» также Калинина. Молотов, руководивший в августе 1930 г. делами в ЦК во время отпуска Сталина, сообщил об этом Сталину, предположив, что Макаров «пачкает» Калинина «намеренно», в связи с чем выражал сомнения в целесообразности делать рассылку показаний арестованных всем членам ЦК и ЦКК, а также «руководящим кадрам хозяйственников». На это Сталин ответил:

Что Калинин грешен, в этом не может быть сомнения. Всё, что сообщено о Калинине в показаниях — сущая правда. Обо всём этом надо осведомить ЦК, чтобы Калинину впредь не повадно было путаться с пройдохами[18]

1 декабря 1934 года — в день убийства С. М. Кирова — Михаил Калинин подписал постановление ЦИК и СНК СССР, сыгравшее важную роль в организации и юридическом обеспечении массовых репрессий.

Постановление ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик»:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;

Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;

Дела слушать без участия сторон;

Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать;

Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

— Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М. Калинин.

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А. Енукидзе.

Москва, Кремль.

1 декабря 1934 года

17 января 1938 года на I сессии Верховного Совета СССР 1 созыва Михаил Иванович Калинин был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

В октябре 1938 году была арестована его жена Екатерина Ивановна Лоорберг по антитеррористическому закону, подписанному самим Калининым после убийства Кирова[20]. Она была освобождена только в июне 1945 года за год до смерти «всесоюзного старосты».

В первый же день Великой Отечественной Войны Президиум Верховного Совета СССР под председательством Калинина принял указ «О военном положении». Вслед за ним последовал указ «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время».

Страна быстро перестраивалась на военный лад. Советский народ поднимался на смертельный бой с врагом. 30 июня в Кремле собралось совместное заседание Президиума Верховного Совета СССР, Центрального Комитета партии и Совета Народных Комиссаров. На заседании было решено создать Государственный Комитет Обороны и передать ему всю полноту власти в государстве. Это было сделано «в целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР для проведения отпора врагу».

Центральный Комитет партии распределил обязанности между членами и кандидатами в члены ЦК по руководству различными участками военной, хозяйственной и идеологической работы. М.И. Калинину партия поручила вести идеологическую работу.

Рядовой боец партии, каким он всегда считал себя, Калинин всю свою энергию, опыт, жизненную мудрость подчинил одной цели — победе над врагом. Он словно помолодел. Смертельная опасность, нависшая над страной, над ленинскими завоеваниями, над народом, заставляла позабыть о старости и болезни.

Каждый день у Калинина был заполнен до отказа: поездки на предприятия и в воинские части, выступления, приемы, телефонные звонки, деловые совещания. Напряженный труд и вечером и ночью — Калинин писал статьи, читал. Когда очень сильно уставали глаза, просил почитать кого-нибудь из домашних. Вставал Михаил Иванович рано, и в голове уже был готов расписанный по минутам план предстоящего дня.

Каждый месяц на страницах «Известий» появлялись статьи Калинина. Оценивая в них происходящие на фронте и в тылу события, он старался подсказать, что и как надо делать в соответствующей обстановке. В июне 1941 года он напоминает жителям прифронтовой полосы о том, что каждый из них должен считать себя воином, защитником родной территории и, исходя из того, вести практическое дело.

Он призывает создавать повстанческие группы и рекомендует держать состав группы в секрете не только от всего населения, но и от близких: «Незачем посвящать в это дело лишних людей, пользы от этого мало, а вред может быть большой».

Июльскую статью Михаил Иванович посвящает организации местной противовоздушной обороны. Города и местечки делаются легкой добычей фашистских бандитов-летчиков лишь там, пишет он, где плохо организована МПВО. Он призывает изучать опыт лондонского населения по борьбе с вражескими бомбардировщиками.

В статье «Военные комиссары» Калинин развенчивает миф о непобедимости фашистской армии. Военные комиссары, пишет он, должны разъяснять, что тактика врага рассчитана на испуг противника, на подбадривание, временное духовное одурманивание своих солдат, чтобы заставить их, не думая, мчаться вперед. Стоять на месте для фашистов смерти подобно. Фашистские заправилы хорошо понимают, что любая задержка в продвижении войск несет разложение их армии, так как возбуждает у солдат сомнения в целесообразности войны и в возможности победы. Вот почему каждое наше подразделение, задерживающее фашистов, расстраивает созданный с немецкой методичностью порядок и приближает нашу победу.

Время показало, насколько справедливыми были эти советы.

Сопротивление советских войск нарастало с каждым днем. Во время отчаянных боев за Смоленск, когда город несколько раз переходил из рук в руки, Михаил Иванович получил от его защитников письмо, и чем-то далеким, знакомым повеяло. Писали бойцы 53-го стрелкового полка, которому в 1921 году Калинин вручал Красное знамя. Они сообщали, что берегут это знамя так же, как и боевые традиции полка. А Калинин вспомнил гражданскую войну, поездки с бронепоездом «Октябрьская революция», красноармейцев, оборванных и полуголодных, вооруженных кое-как, но полных решимости победить врага…

Осень 1941 года принесла с собой смертельную угрозу Москве и Ленинграду. Калинин обращается к ленинградцам с письмом «Не бывать фашистам в Ленинграде!».

Гитлеровские войска подходили к Москве. Столица ощетинилась противотанковыми надолбами.

Зарево фронта по ночам было видно из центра города.

— Немцы в Химках, — говорили люди, прислушиваясь к грохоту беспрерывной канонады.

Государственный Комитет Обороны принял решение об эвакуации части правительства, ЦК партии и ЦК ВЛКСМ в город Куйбышев. Вместе с другими руководящими деятелями государства выехал туда и Михаил Иванович Калинин. И здесь он встречался с рабочими, с бойцами, отправлявшимися на фронт, с комсомольским активом, писал статьи.

Отсюда он вновь обратился к ленинградцам с призывом отстоять славный город.

Положение Ленинграда внушало Калинину серьезные опасения. С каждым днем затруднялись возможности доставки в город продовольствия. Железную дорогу перерезали немцы. На Ладожском озере начались штормы, и транспортные суда не могли отправиться в плавание.

В эти дни Михаил Иванович послал Сталину, как Председателю Государственного Комитета Обороны, письмо. «…Трудности в положении Ленинграда и опасность для него, — писал он, — видимо, увеличиваются… Мне кажется необходимым, чтобы были выяснены и тщательно разработаны возможные пути и способы снабжения Ленинграда в условиях зимы: гужевые, автотранспортные, самолетами…»

Вскоре пришел ответ Сталина. Он сообщал, что меры принимаются. Несмотря на недостаток самолетов и горючего, на помощь осажденному городу были брошены значительные силы транспортной авиации.

6 декабря 1941 года наши войска, остановив наступление гитлеровцев под Москвой, перешли в контрнаступление и погнали, погнали на запад полчища врага. Под Новый год была освобождена Калуга, потом Елец. Московская и Тульская области были очищены полностью.

Новый, 1942 год советские люди встречали, слушая по радио выступление Михаила Ивановича Калинина. Тихо звучал знакомый голос:

— Товарищи красноармейцы, командиры, политработники! Вашим уменьем, геройством, которым восхищается весь мир, враг остановлен…

Германская правящая клика просчиталась.

Наши силы в борьбе с врагом растут. Мы уверены в победе. Мы знаем, что ни один советский человек не успокоится до тех пор, пока хотя бы один гитлеровец будет топтать священную советскую землю, пока гитлеризм не будет выжжен каленым железом.

16 декабря 1941 года наступающие части Красной Армии освободили город Калинин. 11 января Михаил Иванович выехал туда.

Город встретил его грудой развалин, рядами сгоревших домов, на пепелищах которых, словно сказочные чудовища, возвышались кирпичные русские печки. В западной части области еще шли бои.

Калинин побывал на заводе имени 1 Мая, некоторые из цехов которого уже работали, встретился с руководителями области, с командующим Калининским фронтом генералом Коневым.

Потом он присутствовал на собрании городского партийного актива.

Он говорил здесь о сложных задачах восстановления разрушенного хозяйства, о переломе на фронте, о надеждах на лучшее.

Калинин закончил свою речь такими словами:

— В прошлой истории Твери… было немало проявления народного героизма, патриотизма, любви к своей стране, к своему народу. Мне хочется, чтобы и в данный жестокий, но великий героический момент Калининская область оказалась в первых рядах борющихся с врагом, чтобы в этой большой народной драме оказались страницы, на которых ярко запечатлена ваша беззаветная борьба за Страну Советов, за ее народ, за партию…

Зал стоя аплодировал Калинину.

На другой день Михаил Иванович отправился в село Городню Завидовского района. Один из жителей села, Е.С. Кульков, вспоминает: он куда-то собирался идти, как вдруг вбегает сосед Михаил Александрович Бабонов.

— Готовься, — говорит, — гостя встречать. Михаил Иванович едет и у нас остановиться собирается. Сейчас только сообщили…

Через некоторое время подъехало несколько машин. Из одной вышел Калинин с палкой в руках.

В доме Бабонова почетного гостя усадили в красный угол. Хозяева замялись: угостить-то нечем. Время тяжелое, голодное. На всю Городню одна корова осталась. Предложили молока.

— Подкрепитесь с дороги. Чем богаты, тем и рады.

Михаил Иванович отказался.

— Спасибо, — сказал, — я в Твери пообедал. — И вытащил из кармана папиросы. Все закурили. Лестно было выкурить папироску самим Калининым.

Вскоре изба заполнилась народом. Пришли крестьяне и из соседних деревень. На дворе быстро темнело. Зажгли тусклую керосиновую лампу. Так в полутьме и беседовали. О многом переговорили в тот вечер.

Кое-кто пал духом, не видел просвета в жизни: «За что ни возьмись, все в прах разрушено врагом. Хоть ложись и умирай!»

Слышал Михаил Иванович такие слова и раньше, еще в 1919-м. Знал, что и на этот раз выдержим, справимся с разрухой. Он советовал держаться за колхоз. Это живой родник изобилия. Только в нем сила и спасение. Надо браться за строительство жилищ, скорее приютить погорельцев, наладить учебу детей. Впереди — сев. Насколько успешно проведем его, настолько и жизнь наладим.

— У нас немножко агитация неправильно поставлена. Все кричат: мы бьем, гоним и т. д., а народ успокаивается. Я не люблю так говорить. Что же зря хвастаться? Я и говорю: чтобы немцев прогнать, нужно очень много работать. Ведь сейчас войну ведут не только красноармейцы на фронте, но и все население, все мы. Раньше все-таки каждый думал о себе, о своем хозяйстве, а теперь нужно думать о целом, о своем государстве.

Тепло провожали колхозники Калинина, горячо благодарили его за помощь, поддержку, внимание.

В Москве Михаил Иванович получил сообщение из Ленинграда о смерти племянника Вячеслава — сына сестры Прасковьи Ивановны. Вячеслав умер от голода. Он не прибег к чьей-либо помощи, а ведь стоило только сказать, что он племянник Калинина, ему наверняка не дали бы умереть голодной смертью.

Голод… Третий раз в своей жизни Калинин видел его костлявую руку.

Конечно, Ленинград попал в исключительные условия, но нельзя допускать, чтобы вся страна и, конечно, в первую очередь фронтовики голодали. Надо обратиться к деревне, надо сказать колхозникам, как много теперь от них зависит. Приближалась пора весеннего сева. На первый план выступала задача успешно провести его.

Первого марта «Правда» и «Известия» опубликовали статью Калинина о весенних полевых работах. Михаил Иванович сравнивал их по значению, с производством боеприпасов и вооружения. Ведь для того, чтобы армия хорошо дралась, надо обеспечить ее хлебом, мясом, овощами.

Он обращал внимание руководителей тех областей и колхозов, где побывали фашисты, на необходимость сбора, ремонта и самостоятельного изготовления кустарным способом сельскохозяйственных орудий. Предостерегал, чтобы на помощь центра в этом отношении не очень-то рассчитывали. Запасные части и детали надо находить на месте. На месте же найдется и металл; достаточно почистить хорошо дороги, их обочины, окопы.

Статья указывала на пример ряда колхозов и МТС Алтайского края, которые взяли обязательство увеличить посевные площади. Этому примеру должны следовать все колхозы.

Калинин рекомендовал использовать на весеннем севе рогатый скот, так как тракторов и лошадей не хватает. Меньше требовать от государства, больше отдавать государству — так добывается победа, писал он.

В этой же статье Калинин поставил задачу широкого развития коллективного и индивидуального огородничества, создание подсобных хозяйств при предприятиях.

Через день Калинин выступал на совещании секретарей сельских комсомольских организаций Московской области.

— Я не ошибусь, — говорил он, — если скажу, что в деревне все хотят, чтобы немецких оккупантов побили.

Но просто хотеть этого мало, это все равно что ничего не делать. Если хочешь, чтобы гитлеровцев побили, то их нужно бить не словами, а делом. И вот, если говорить о Московской области, то нужно прямо сказать: если ты хочешь участвовать в победе над немецко-фашистскими захватчиками, то ты должен как можно больше посадить картофеля.

Что могут сделать комсомольские организаторы?

— Сила организатора, — отвечал на этот вопрос Михаил Иванович, — должна состоять не только в том, что он сам работает, но и заставляет работать других, увлекает их за собой.

Только так мы можем добиться успеха.

Восемнадцатого марта Михаил Иванович приехал в Горький, чтобы вручить ордена и медали лучшим производственникам города.

«Народу пришло столько, — вспоминает один из очевидцев выступления Калинина, — что клуб не вмещал всех… Как завороженные слушали мы тогда его речь — простую, ясную, затрагивающую до глубины души. Он говорил о переживаемых трудностях, о необходимости больше производить самолетов, танков, пушек, снарядов… Говорил Михаил Иванович тихо, но в зале было еще тише, и каждое его слово ловилось на лету».

С особым волнением воспринимал Михаил Иванович встречи с бойцами Красной Армии. Вскоре после возвращения из Горького он посетил героический кавалерийский корпус генерала Доватора. Несколько раньше он приветствовал подразделение Первой ударной армии.

Летом 1942 года положение на фронте оказалось чрезвычайно тяжелым. Гитлеровцы форсировали Дон, прорвались к Волге.

В сентябре все фронтовые газеты опубликовали статью Калинина. Она называлась «Слово к бойцам». В этот грозный час, писал Михаил Иванович, Родина требует, чтобы жизнь каждого гражданина, а тем более бойца находилась в ее полном распоряжении. Жизнь — самое ценное для человека, но бывают моменты, когда она приносится в жертву во имя еще более ценного — сохранения своего государства, сохранения национальной самостоятельности.

Опыт показывает, говорилось в статье, что стойкие части, наносящие самые сильные удары по врагу, несут наименьшие потери… Стойкость — важнейшее условие победы над фашистскими захватчиками.

Статью Калинина читали в окопах и в блиндажах. Откровенные и мудрые слова вливали в души людей новую энергию, укрепляли ненависть к врагу, желание добиться победы. «Каждый из нас — писали снайперы 284-й стрелковой дивизии в красноармейской фронтовой газете, — еще глубже проникся сознанием своего долга перед Родиной. В наших сердцах еще злее закипала ненависть к гитлеровским выродкам. Давайте, товарищи, еще сильнее и метче разить врага, ширить снайперское движение. Днем и ночью не давать врагу покоя, искать и истреблять немецких оккупантов».

14 октября 1942 года Калинин приехал в Ярославль на областное совещание льноводов. Он внимательно слушал председателей колхозов, передовиков-льноводов, а в перерыве познакомился с выставкой изделий из ярославского льна. В заключение совещания Михаил Иванович выступил с речью.

На следующий после совещания день Калинин побывал на фабрике «Красный Перекоп», осматривая цехи, он прямо у станков беседовал с рабочими. Вечером он выступил на совещании секретарей райкомов партии и начальников политотделов МТС.

Так проходит день за днем; встречи с рабочими, колхозниками, бойцами. И всегда он говорит правду. Говорит о трудностях, о тяжелом пути к победе. Во время своих поездок, многочисленных встреч с народом — беседует ли он с работниками Трудовых резервов или с избачами, с комсомольцами или учеными, — Калинин все время помнит о фронте, о тех, кто в окопах.

В разгар боев на Волге по просьбе фронтовой газеты Калинин вновь обращается, на этот раз уже непосредственно, к защитникам волжской твердыни со статьей «Богатырям Сталинграда».

Начавшееся 19 ноября наступление частей Красной Армии на Дону и Волге закончилось прорывом обороны противника и окружением двадцати двух вражеских дивизий.

Выдающуюся роль в организации этой невиданной в истории победы сыграл Никита Сергеевич Хрущев, бывший в то время членом Военного Совета фронта, командовал которым генерал Андрей Иванович Еременко.

10 апреля 1943 года Михаил Иванович Калинин с удовлетворением вручил Никите Сергеевичу орден Суворова II степени.

1943 год в результате огромное организаторской работы партии стал годом коренного перелома в ходе войны. В январе была прорвана блокада Ленинграда. Наши войска перешли в наступление на многих участках фронта. Началось массовое изгнание оккупантов с советской земли. На освобожденных от врага землях вновь закипела жизнь, восстанавливались заводы, засевались поля, строились жилища.

Советские люди неустанно думали о том, как дать Родине больше оружия, машин, хлеба. Поддерживая эти стремления, Калинин в то же время призывал рабочих, колхозников трезво оценивать свои силы, не брать завышенных обязательств. Ему претили бахвальство, безответственность, самонадеянность.

В начале 1943 года в Иваново на областном совещании по повышению урожайности один из выступающих заявил, что в этом году урожай льна в области будет вдвое выше. Калинин, сидевший в президиуме, перебил его:

— А чем вы подтверждаете это обязательство, у вас есть какие-нибудь расчеты?

Выступающий долго мялся, но ничего вразумительного не ответил. Тогда Михаил Иванович сказал:

— Обещаниями сыт не будешь, словами урожая не поднимешь. Вы лучше возьмите пять центнеров, но дайте их наверняка.

Вскоре после поездки в Иваново он выступил в «Известиях» со статьей «К весеннему севу», в которой обращался к ученым Тимирязевской академии, ко всем знатокам сельскохозяйственной науки, к агрономам с призывом шире внедрить передовые приемы в практику.

Ученые горячо откликнулись на призыв Калинина. Многие из них выезжали в колхозы, читали лекции, делом помогали налаживать хозяйство.

В годы войны Михаил Иванович часто встречался с пропагандистами и агитаторами. Вопросы пропаганды, ораторского искусства его всегда глубоко волновали. Свой большой опыт партийного агитатора, свое умение говорить с народом он стремился передать людям. Он любил вспоминать о некоторых интересных случаях из личной практики.

Беседуя с журналистами газеты «Социалистическое земледелие», он припомнил, что как-то раз во время пребывания с поездом «Октябрьская революция» в Казанской губернии выступал он перед народом. Одет был, как всегда, просто, но добротно и опрятно. Выделялись в его одежде сапоги — хорошие, хромовые. И вот в тот момент, когда он говорил о трудностях, о лишениях, о том, что нужно набраться терпения, чтобы преодолеть их, выходит вперед какая-то женщина и говорит:

— Вот ты в сапогах ходишь, а где у нас сапоги?

Михаил Иванович посмотрел на женщину, на людей, ее окружающих, и сказал просто, не оправдываясь:

— А что же вы хотите, чтобы председатель ЦИК, представитель верховной власти приехал к вам в лаптях?

И все вокруг одобрительно закричали:

— Правильно, правильно! Эта дура баба не понимает этого!

Вот так же просто Калинин советовал говорить пропагандистам и агитаторам. Он с горечью наблюдал, что многие выступающие с лекцией, докладом или просто с речью на собрании говорят казенными словами, готовыми формулами.

Агитатор-пропагандист, говорил Михаил Иванович, должен так выступать, чтобы аудитория жила. Его речь должна возбуждать слушателей, поднимать тысячи вопросов. В то же время пропагандист обязан заботиться и о форме своего выступления. Ораторское искусство — это самое трудное искусство, и большевики должны овладевать им.

Величайшим недостатком некоторых пропагандистов и агитаторов Калинин считал зазнайство, желание поставить себя выше слушателей, стремление поучать их. В 1942 году на совещании партийных работников предприятий Москвы он предостерегал агитаторов:

— Если вы в разговоре с рабочими или рядовыми партийцами хоть каким-нибудь жестом, интонацией голоса, незначительной, случайной, казалось бы, фразой дадите понять, что вы считаете себя умнее их, больше знаете, то вы пропали. Рабочий и вообще рядовой человек не любит людей, которые себя высоко ставят, и прислушиваться к ним не будет, а в подходящий момент и крепко им об атом напомнит.

Самое же главное, — говорил Калинин, — никогда не увиливайте от постановки острых вопросов, к чему некоторые ораторы частенько прибегают. Ни в каком случае к этому не прибегайте, не уклоняйтесь от ответа, не смазывайте поставленных вопросов. Если не можете тут же ответить на тот или иной вопрос, прямо и скажите: «Вопрос интересный и важный, я бы на него с удовольствием ответил, но сейчас к нему не подготовлен, он мной не продуман, затрудняюсь, как на него ответить. Я выясню, посоветуюсь с товарищами и тогда вам отвечу. А может быть, из вас найдется кто-нибудь, кто может этот вопрос разъяснить?» Это будет совершенно другое дело. А у нас любят иногда обходить злободневные вопросы или разъяснять их так, что люди ничего не поймут и прямого, правдивого ответа не получат.

В годы войны, считал Калинин, агитация должна быть строже, суровее. Она должна соответствовать настроению людей. Нужно толково и терпеливо разъяснять людям то, что происходит в жизни, правдиво говорить о переживаемых людьми трудностях.

В июле 1942 года Калинин выступил перед фронтовыми агитаторами в Центральном доме Красной Армии.

Пришли люди, как вспоминает один из участников этой встречи, «в поседевших от солнца гимнастерках и брюках, в запыленных, а порой и грязных после мокрых траншей сапогах. Два разведчика прибыли с передовой прямо в цветных комбинезонах.

С какой сердечностью и теплотой встретил нас Михаил Иванович! Он с исключительным вниманием слушал участников этого необычного совещания, рассказывающих о том, как личным примером воспитывают они стойкость и мужество воинов в бою.

Я никогда не забуду этого дня. Потом мне пришлось не раз вспомнить о нем в своих выступлениях…»

 

«Большая, общенародная задача» — так называлась очередная статья Михаила Ивановича Калинина, опубликованная в «Известиях» в декабре 1943 года. В ней он разъяснял постановление Совета Народных Комиссаров СССР и Центрального Комитета партии «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». «Повсюду, — писал он в этой статье, — двигателем восстановительного процесса являются люди, патриотизм которых делает то, что кажется невыполнимым в столь короткие сроки в обычных условиях».

Люди… Сколько людей повидал он в своей жизни, плохих и хороших! Хороших, конечно, больше. Скольким из них он в Кремле вручал правительственные награды — бойцам и командирах ученым и писателям, рабочим и колхозникам, партизанам и многодетным матерям, сколько рук пожал он — мозолистых, шершавых, нежных!

Каждому из награжденных он дарил и несколько теплых напутственных слов. И люди на всю жизнь запоминали тот день, когда сам Калинин вручал им медаль или орден, просто и задушевно беседовал с ними, расспрашивал о детях, о работе, желал здоровья.

А у самого здоровье сдавало все больше и больше. Но он упорно старался не замечать этого. Уж помощники его не раз предупреждали награждаемых, чтоб не сильно жали руку Калинину.

В марте 1944 года получил высокую награду Калинин. В связи с двадцатипятилетием пребывания на посту руководителя верховного органа советской власти Михаилу Ивановичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

19 марта 1946 года на I сессии Верховного Совета СССР 2 созыва был освобождён от обязанностей Председателя Президиума Верховного Совета СССР и избран членом Президиума Верховного Совета СССР.

Надгробный памятник у Кремлёвской стены

Скончался 3 июня 1946 года от рака кишечника.

Похоронен 6 июня на Красной площади в Москве у Кремлёвской стены.

свернуть

Карбышева улица

Дмитрий Михайлович Карбышев появился на свет 14 октября 1880 в городе Омске.

Он был шестым и последним ребенком в семье надворного советника Михаила Ильича Карбышева и его супруги Александры Ефимовны. Родители хотели дать всем своим сыновьям (Владимиру, Михаилу, Сергею и Дмитрию) высшее образование, и в первую очередь желали их видеть врачами. Однако стесненное материальное положение заставило их переориентироваться на то, чтобы младшие дети на казенном пансионе «вышли в офицеры». Кроме того, семья Карбышевых считалась «неблагонадежной» и находилась под наблюдением жандармерии и полиции. Поводом для этого стала деятельность старшего брата Дмитрия Владимира, учившегося на медицинском факультете Казанского университета и принимавшего участие в студенческих демонстрациях и распространении листовок. Летом 1888 г. Владимир был арестован и отправлен в ссылку в Усть-Каменогорск, где и прожил всю оставшуюся жизнь.

Арест и ссылка старшего сына, вызовы на допросы в жандармское управление, полицейская слежка за семьей отразились на состоянии здоровья шестидесятилетнего Михаила Ильича, работавшего помощником бухгалтера Окружного интендантского управления. Он умер в 1892 году. Младшим детям, Сергею и Дмитрию, поступившим в родном городе в Сибирский кадетский корпус, пришлось перенести в годы учебы множество лишений. Впоследствии Карбышев писал: «Из-за ареста брата меня не приняли в корпус для обучения за государственный счет и я, в виде исключения, учился за свой, несмотря на то, что матушка овдовела и не имела средств». Однако учился он прилежно, став при выпуске в 1898 году лучшим в своем классе. А осенью этого же года Дмитрий поступил в Николаевское военно-инженерное училище в Санкт-Петербурге, и уже через два года закончил его «по первому разряду». В звании подпоручика двадцатилетний юноша был отправлен на Дальний Восток.

В штабе Приамурского военного округа, размещенного в городе Хабаровск, молодой офицер осенью 1900 был прикомандирован к первому Восточно-Сибирскому саперному батальону, базирующемуся под Владивостоком. Первая должность Дмитрия Михайловича на военной службе была в качестве начальника кабельного отделения телеграфной роты. Продвижение по службе не заставило себя долго ждать — уже в 1903 старательный молодой парень был произведен в поручики. В этот же период кабельное отделение Карбышева за успешное выполнение сложных поручений по проведению телеграфных линий и обеспечению связи было признано лучшим подразделением воинской части.

Переброшенный к Мукдену первый Восточно-Сибирский инженерный батальон с самого начала русско-японской войны находился на передовой. Про жизнь Дмитрия Михайловича в тот период известно очень мало — его рота устанавливала средства связи, укрепляла позиции, вёла разведку боем и наводила мосты. Карбышев вместе со своими людьми обеспечивал бесперебойную связь штабов воинских соединений между собой и с ведущими бой войсками. Потери инженерных частей были огромны — состав их к концу войны сократился фактически вдвое. За отличное знание дела, мужество и находчивость, гуманное отношение к «нижним чинам» поручик инженерных войск стал одним из героев проигранной войны, а о его боевом пути можно судить по полученным наградам. Дмитрий Михайлович последовательно получил пять орденов — почетнейшего «Святого Владимира четвертой степени» (2 сентября 1904), «Святого Станислава третьей степени» (4 ноября 1904), «Святой Анны третьей степени» (2 января 1905), «Святого Станислава второй степени» (20 февраля 1905) и «Святой Анны четвертой степени» (за отличие в боях с февраля по март 1905).

Карьеры, тем не менее, боевой офицер не сделал. Солдаты гарнизона Владивостокской крепости, куда в составе своего батальона вёрнулся Карбышев, выступили против старых порядков — неоднократно дело доходило даже до вооруженных столкновений с полицией. Нежелание Дмитрия Михайловича давать показания и более того доносы на солдат, с которыми он вместе воевал, привели к увольнению Карбышева. В своей автобиографии он писал: «В 1906 я ушел в запас с военной службы. Причиной явилось нежелание служить в армии царя. Поводом стало предъявленные мне обвинения в агитации среди солдат, за что я был привлечен к суду «Общества офицеров». Гражданским человеком Дмитрий Михайлович осел во Владивостоке, устроившись на работу частным чертежником. Однако волею судьбы спустя год в 1907 он вновь оказался в рядах военнослужащих. Причиной стало объявление о формировании в местном гарнизоне специального саперного батальона, создаваемого с целью обслуживания города-крепости. Командование назначило Карбышева начальником роты в формирующемся батальоне.

image002 (285x391, 9Kb)

Полугодовая служба Дмитрия Михайловича прервалась его вызовом в штаб Приамурского военного округа, где всем офицерам, выразившим желание поступить в какую-либо академию, предстояла предварительная проверка знаний. Испытания весной 1908 прошли успешно, и уже спустя полгода Карбышев отправился сдавать вступительные экзамены в Николаевскую военно-инженерную академию. Его знания поразили многих — в ходе двадцатипятидневных экзаменов он получил высшие баллы практически по всем двадцати трем (!) предметам. Три года Дмитрий Михайлович обучался у самых первоклассных специалистов нашей страны и был на курсе одним из лучших. Учеба в военных академиях, к слову, всегда являлась делом чрезвычайно трудным. По воспоминаниям одногруппников Карбышев отличался прилежанием и усидчивостью, всегда был строго подтянут, любил посещать фехтовальный зал и тир. При выпуске из академии Дмитрий Михайлович со свидетельством «за отличные успехи» был произведен в чин штабс-капитана и утвержден в звании военного инженера.

К тому времени шел 1911 год. Дмитрий Михайлович, имеющий отныне академический значок, оказался причислен к первой Севастопольской крепостной минной роте инженерных войск, приступив к работе по укреплению западных границ Российской империи. В октябре 1912 он вместе с несколькими однокурсниками по академии был переведен «в распоряжение начальника инженеров Варшавского военного округа». Под командованием мастеров военно-инженерного дела генерал-майоров Буйницкого и Овчинникова Дмитрий Михайлович принял участие в возведении фортов Брестской крепости, проведении инженерно-рекогносцировочных работ у Белостока, а также на линии Дубно-Луцк. Работал он там сначала в должности младшего производителя работ, а потом — старшего производителя. Технические проекты Карбышева посылались в Петербург и Варшаву, как образцовые. В Бресте у Дмитрия Михайловича произошло крупное личное несчастье — в 1913 трагически ушла из жизни его супруга Алиса Карловна, с которой он познакомился во время службы на Дальнем Востоке и прожил вместе шесть лет.

Летом 1914 началась Первая мировая война. С самого ее начала Дмитрий Михайлович просил руководство отправить его на передовую. Вскоре рапорт был удовлетворен, и уже осенью этого года инженер-капитан оказался в действующей армии на Юго-Западном фронте. Он воевал в Карпатах в восьмой армии генерала Алексея Брусилова и был инженером 69-ой и 78-ой пехотных дивизий, а позднее начальником инженерной службы двадцать второго Финляндского стрелкового корпуса. Множество наступлений и отступлений, позиционных боев вместе с русскими солдатами, артиллеристами и кавалеристами прошел мужественный командир саперной роты, а затем и батальона Карбышев. Неоднократно ему приходилось ходить в штыковые атаки, немало пало его товарищей-офицеров и подчиненных солдат-саперов, находящихся по обыкновению под огнем противника в арьергарде отступающих и в авангарде наступающих войск. В марте 1915 в сражении за овладение крепостью Перемышль он был ранен. Пуля прошла навылет сквозь мягкие части ноги, не задев кость. После излечения мужественный капитан изъявил желание вернуться на фронт. Однако на передовую Дмитрий Михайлович отправился уже не один. Вместе с ним выехала ухаживавшая за Карбышевым в госпитале медсестра Лидия Васильевна Опацкая, ставшая его женой и принявшая его фамилию. Впоследствии у них родилось трое ребятишек: Елена, Татьяна и Алексей.

В жизни военного инженера последовали новые сражения и новые ордена, полученные как за умелое руководство подчиненными ему войсками, так и за лично проявленную храбрость. Дмитрий Михайлович был произведен в подполковники, в 1916 он в числе прочих участвовал в известном Брусиловском прорыве, а в 1917 участвовал в работах по укреплению позиций на румынской границе. Октябрьская революция застала Дмитрия Михайловича на Юго-Западном фронте. После мучительных раздумий Карбышев принял решение перейти на сторону большевиков и расстаться как с царскими погонами, так и со всеми регалиями и чинами. В конце декабря 1918 во многих частях шестой и восьмой армий прошли собрания солдат. Не стала исключением и инженерная рота Сибирской дивизии. Председателем собрания был выбран Дмитрий Михайлович. После жарких споров 215 саперов роты приняли резолюцию, в которой сообщали о поддержке Советской власти всеми имеющимися средствами. Текст этой резолюции был напечатан газетой армейского комитета под названием «Воин-гражданин» в январе 1918. А вскоре вышел приказ командующего Румынским фронтом генерала Щербачева, отказавшегося подчиняться Советской власти, об уничтожении шестой и восьмой «взбунтовавшихся» армий. Карательные отряды двинулись на Могилев-Подольский, где располагался Военно-революционный комитет совместно с полевым штабом восьмой армии. Так родился новый фронт гражданской войны. Карбышеву было поручено заняться устройством оборонительных укреплений вокруг города, а также привести в оборонительное состояние мосты через Днестр. Против наступающих частей генерала Щербачева создавались специальные красногвардейские отряды, и спустя некоторое время Дмитрий Михайлович был отправлен в одну из таких частей отрядным инженером.

После заключения унизительного для нашей страны мирного договора советские войска были выведены за демаркационную линию, а Карбышев вместе с женой в апреле 1918 прибыл в Воронеж. Однако пробыл он там считанные дни, получив приказ отправляться в столицу России. В Москве Дмитрий Михайлович был определен в Коллегию по инженерной обороне нового государства, сформированную при Главном военно-инженерном управлении, которое возглавлял опытнейший инженер-генерал Константин Величко. В период мирной передышки Кардышев лишь дважды покидал Москву. В мае 1918 он выехал в Тулу, а оттуда отправился на границу с оккупированной Германией Украиной с целью инспектирования инженерных работ в пограничных завесах и отрядах. А в середине лета он с той же целью побывал в Смоленском оборонительном районе. Следующая поездка в августе 1918 была уже на фронт. Карбышев направлялся в Кизляр, чтобы занять место начальника отдела инженерного управления Северо-Кавказского военного округа. Однако до места назначения он так и не добрался, «застряв» в Царицыне. Этот город с августа 1918 и до конца года трижды отражал наступления белоказаков. На основании опыта, полученного в кровопролитных сражениях под Царицыном, Дмитрий Михайлович сформулировал положение, ставшее его девизом на всю жизнь: «Не стены обороняются, а люди. Стены лишь помогают».

 

В начале ноября 1918 обстановка на Восточном фронте резко изменилась, и Дмитрий Михайлович был отправлен укреплять рубежи на берегах Волги. Рекогносцировка на протяжении пятисот километров от Сызрани до местечка Тетюш была выполнена Карбышевым в рекордно короткие сроки — всего за восемь суток. К тому времени военный инженер уже прекрасно знал полевую фортификацию и обладал редким даром сочетать ее с оперативным искусством войск и тактикой. Его итоговый проект включал в себя обстоятельную объяснительную записку, точные места установки батарей и их требуемый калибр, показывал панорамные виды важнейших укреплений с разных позиций, краткую смету на производство работ. Каменев, командующий Восточным фронтом, выразил Дмитрию Михайловичу благодарность, назвав проект образцовым. Размноженные материалы разослали войскам, а позже Главное военно-инженерное управление выпустило их отдельной брошюрой.

В конце 1918 Карбышев прибыл в Самару и сразу же занялся формированием Управления военно-полевого строительства Восточного фронта. Задача, поставленная перед Дмитрием Михайловичем, была крайне сложна — в области Самарской Луки в самый короткий период создать Волжский оборонительный рубеж, растянутый более чем на двести километров. Для этого предстояло извлечь и переместить целые горы земли, с нуля возвести прочные укрепления, бараки и землянки для саперных частей и вольнонаемных рабочих. Строительных землеройных механизмов у Карбышева не было, а местные крестьяне не желали работать за деньги, требуя сахар, керосин, гвозди, спички, подковы, — словом, все то, в чем нуждалась деревня. Ни имея ничего из этого, Карбышев в зарплату превратил интендантские пайки. Однако и это не помогло — работников катастрофически не хватало, к тому же приближалось время пахоты, и все большее количество сельских жителей уходило на весеннюю полевую страду. После мучительных раздумий Дмитрий Михайлович предложил командованию сформировать в глубоком тылу наряду с красноармейскими частями отдельные рабочие дружины. Поскольку время не ждало, Карбышев, получив от начальника инженеров Восточного фронта разрешение, взялся самостоятельно организовывать их. А в декабре 1918 командующим четвертой армией Восточного фронта был назначен инициативный Михаил Фрунзе. Благодаря его помощи строительство закипело в полном объеме по всему фронту. За небольшой срок на важнейших направлениях в Самаре, Симбирске, Саратове, Златоусте, Кургане, Челябинске, Троицке и многих других городах были сооружены оборонительные узлы, сыгравшие огромную роль в разгроме белогвардейцев. Карбышев следил за возведением укреплений и проектировал новые, выполнял сложные расчеты, писал наставления, инструкции и памятки. К слову, все написанное им отличалось особым, уникальным стилем, доступным даже людям, несведующим в военно-инженерном деле.

В марте 1919 армия Колчака начала наступление, отдельные части белогвардейцев почти вплотную подошли к Самаре. Угрожающее положение сложилось и у города Симбирска (ныне Ульяновск). В то время как Фрунзе собирал мощную ударную группу для разгрома Колчака, Карбышев, назначенный главным руководителем оборонительных работ Восточного фронта, получил срочное задание организовать в Самаре на северо-восточной стороне города еще одну линию обороны. Она прошла в пяти-семи километрах от центра, ныне на этом месте находится улица Карбышева. Все работы были выполнены в срок, а рубеж стал непреодолимой преградой для белогвардейцев. Однако известным Дмитрий Михайлович стал после организаций обороны города Уральска — ключевого звена в планах командования Восточного фронта по недопущению объединения войск Колчака и Деникина. Проведя рекогносцировку и необходимые расчеты, военный инженер убедительно доказал, что в случае отсутствия у неприятеля тяжелой артиллерии Уральск можно удержать, даже находясь в полном окружении. Командуя сотней саперов, при помощи местных жителей он сумел выстроить укрепления, давшие возможность два месяца трехтысячному гарнизону в полной блокаде продержаться против шестикратно превосходящего врага.

После разгрома Колчака Карбышев был назначен начальником инженеров пятой армии Восточного фронта и занимался укреплением Забайкальского плацдарма против белогвардейцев атамана Семенова и японских интервентов. Помимо этого Дмитрий Михайлович много времени уделял восстановлению железнодорожного транспорта Сибири. Благодаря его инициативе и организаторским способностям в краткие сроки было налажено свыше сотни километров путей, десятки мостов, телеграфно-телефонная связь в городах, а также в полосе наступления пятой армии красных. Фрунзе писал про него: «Карбышев — человек изумительной работоспособности и необыкновенных дарований».

В 1920 ключевым стал Южный фронт. В августе этого года военный инженер прибыл в Крым, и в боях с врангелевцами возле Каховки впервые в отечественной истории успешно организовал противотанковую оборону — красноармейцы не только отбили атаку бронированных монстров, но и овладели семью танками. В дальнейшем на плечи Дмитрия Михайловича легли работы по инженерному обеспечению штурма укреплений Турецкого вала на Перекопе и на Чонгарском перешейке. А через год в 1921 Карбышев находился уже на Украине и принимал участие в разработке планов операций по поимке и уничтожению банд Махно.

В конце концов, гражданская война закончилась, и в жизни молодой Республики Советов наступил период мирного и созидательного труда. Семья Карбышева поселилась в столице на Смоленском бульваре. В марте 1923 Дмитрий Михайлович был назначен на место председателя инженерного комитета (преобразованного вскоре в военно-технический комитет) Главного военно-инженерного управления. С 1924 года по совместительству Карбышев приступил к чтению лекций сразу в ряде военных академий. В 1926 он стал преподавать в Военной академии им. Фрунзе, а еще спустя восемь лет занял должность начальника кафедры военно-инженерного дела Военной академии Генштаба, воспитав целую плеяду отечественных военных инженеров. Любопытно, что при этом сам Дмитрий Михайлович не имел академического образования. Чтобы устранить этот недостаток, Карбышев на пятьдесят шестом году сел за парту и в 1938 с блеском окончил Военную академию Генштаба РККА. Все это время он не оставлял ни научной, ни преподавательской, ни практической деятельности. Патриарх отечественных инженерных войск генерал-майор Иван Белинский так характеризовал Карбышева:

«Пропорционально сложенный, небольшого роста. Отличается резкой поворотливостью в движениях. Весь как натянутая струна. Лицо слегка рябоватое, глаза блестящие и черные. Прекрасно шутит, очень остроумен».

Двадцать лет, прошедших после окончания гражданской войны, Карбышев посвятил разработке новых средств военно-инженерной техники, изучению различного рода изобретательских и рационализаторских предложений, созданию передовых подрывных средств. Он участвовал в разработке первых прототипов советских противотанковых и противопехотных мин, предложил ряд технических новшеств для усиления оборонительных объектов, удешевления и облегчения строительства фортификационных укреплений. Особое внимание Дмитрий Михайлович уделял рассмотрению проблем форсирования водных преград, их инженерного обеспечения. Карбышев написал более сотни научных трудов, статей и учебных пособий. Его работы, посвященные проблемам тактики инженерных войск и инженерного обеспечения боя, стали в предвоенные годы главными материалами в деле подготовке командиров Красной Армии. В 1940 Карбышев удостоился звания генерал-лейтенанта инженерных войск, а накануне войны в феврале 1941 получил степень доктора военных наук.

Перед началом Второй мировой Карбышев был отправлен в Западный Особый военный округ. Война застала его в штабе третьей армии, расположенном в Гродно. Утром 22 июня 1941 Дмитрий Михайлович проснулся от частых и сильных взрывов авиабомб. Быстро одевшись, он направился в штаб, в котором уже объявили боевую тревогу. Все штабные офицеры перешли в убежище, устроенное в подвале дома. Вражеская авиация волнами бомбила город. После одного из взрывов из строя вышла городская электростанция, и погас свет. Перестала работать телефонная связь, с трудом штаб третьей армии связывался по радио со своими частями. Спустя двое суток Карбышев перешёл в штаб десятой армии, который к 27 июня оказался окружен. Из воспоминаний выживших участников следует, что Карбышев постоянно участвовал в сражениях, а также отказался от личной охраны. В августе 1941, когда обстановка ухудшилась, он в числе прочих предпринял попытку прорыва. При форсировании Днепра чуть севернее Могилева Дмитрий Михайлович был контужен и захвачен в плен в бессознательном состоянии.

Так началось горькое и страшное путешествие генерала по фашистским застенкам. Специальных исследований о долгих годах пребывания военного инженера в немецком плену, к сожалению, нет. Все рассказы о нем основываются либо на воспоминаниях очевидцев, либо на найденных документах гитлеровцев, тесно переплетаясь с легендами, возникшими вокруг имени прославленного генерала. Кроме того практически все находившиеся в заключении с Карбышевым представители начсостава Красной Армии высокого ранга не дожили до Победы.

Одним из первых лагерей, куда попал Дмитрий Михайлович, стал бывший артиллерийский полигон, расположенный в пяти километрах от польского городка Острув-Мазовецка. Место площадью в десять квадратных километров стало пристанищем для восьмидесяти тысяч советских военнопленных. В загонах основного лагеря содержались рядовые, младшие и средние командиры Красной Армии, в двух других — размещались офицеры старшего и высшего командного состава. Большинство узников были в летнем обмундировании и жили под открытым небом, укрываясь в норах, вырытых в песке. Очень скоро началось истребление военнопленных — по некоторым данным за полгода (с июня по декабрь) были повешены, расстреляны, умерли от болезней, голода и холода свыше сорока тысяч советских воинов.

За Карбышевым гитлеровцы, узнавшие, что перед ними русский генерал, следили особенно внимательно. В конце августа Дмитрий Михайлович свалился с дизентерией. Товарищи ухаживали за ним, доставая рисовый отвар и прочие «деликатесы». Общими усилиями он был спасен. А вскоре после выздоровления немцы впервые предложили Карбышеву перейти к ним на службу. Однако Дмитрий Михайлович наотрез отказался. В сентябре 1941 генерала вместе с большой группой военнопленных перевели в другой лагерь для офицеров, расположенный также на территории Польши в городе Замосць. В конце года в этом месте началась страшная эпидемия сыпного тифа. Узники умирали сотнями, и трупы их не успевали вывозить. Подхватил тиф и Дмитрий Михайлович. И вновь русские офицеры не бросили его на произвол судьбы. Общими усилиями Карбышев был выхожен и пошел на поправку.

Гитлеровцы неоднократно пытались уговорить советского генерала работать на них, предлагая ему деньги и заманчивые посты. Однажды Дмитрий Михайлович ответил им легендарной фразой: «Мои убеждения вместе с зубами не выпадают… Я солдат и останусь верен долгу. А он мне запрещает работать на страну, которая воюет с моей Родиной». Спустя полгода бесплодных уговоров и пыток в апреле 1942 гитлеровцы переслали генерала в офицерский концлагерь Хаммельбург в Нижней Баварии. Его появление там не прошло незамеченным. Дмитрий Михайлович стремился как можно чаще обращаться к пленным, разъяснять людям положение на фронтах, вселять уверенность в победе и бодрость духа. Он часто повторял товарищам: «Мы пленные, но не рабы, Главное не пасть на колени». Ему верили, собственным примером он заставлял людей вспомнить, что они — представители могучего русского народа. Особенно резкий перелом в настроениях военнопленных произошел после уничтожения немецко-фашистской группировки под Сталинградом. По вечерам после окончания работ у проволочной ограды генеральского блока собирались советские узники во главе с Карбышевем и обменивались новостями о положении на фронтах, о победах Красной Армии. К слову, авторству генерала приписывают «Правила поведения советских командиров и бойцов в немецком плену», которые заключенные пересказывали друг другу и которые помогали людям выжить в нечеловеческих условиях. Один он их составил или вместе с друзьями-единомышленниками, неизвестно, однако из Хаммельбурга «Правила» с различными дополнениями распространились в другие концлагеря, по сути, превратившись в народный документ.

Особое место во время Хаммельбургского плена Карбышева занимает его поездка в начале февраля 1943 в Берлин. Там советскому генералу было предложено место в научной лаборатории инженерной фортификации. Несмотря на встречу с самим Вильгельмом фон Кейтелем, Дмитрий Михайлович категорически отказался сотрудничать, объявил голодовку и потребовал немедленного возвращения в концлагерь. После этого он некоторое время провел в камере-одиночке здания гестапо на Принц-Альберт-штрассе. Немцы, убедившись в бесплодности попыток склонить генерала на свою сторону, дали следующее заключение по его делу: «...видный советский фортификатор фанатично предан идеям верности воинскому долгу и патриотизма... Можно считать безнадежными попытки использования его в качестве эксперта военно-инженерного дела». В конце документа имелась резолюция: «Направить на каторжные работы во Флоссенбюрг. Не делать скидок на возраст и звание».

В середине 1943 под усиленным конвоем эсэсовцев закованный в наручники военный инженер был отправлен в лагерь уничтожения во Флоссенбюрг. Это место было опоясано шестью рядами колючей проволоки, находящейся под электротоком. Каменные вышки позволяли охране простреливать из автоматов и пулеметов всю прилегавшую к лагерю местность. За проволокой работали две печи крематория, а в 1944 здесь пустили в ход одиннадцать газовых камер. После войны на трубе крематория была установлена мемориальная доска. На ней выбиты цифры сожженных людей — восемьдесят тысяч человек двадцати разных национальностей. Именно сюда фашисты отправляли большинство советских пленных генералов, многие из которых здесь и погибли.

В этом страшном месте Карбышев занимался тяжелой работой по перетаскиванию камней. К тому моменту в высохшем и сгорбленном старике, одетом в рваное солдатское обмундирование, и близкие люди не сразу узнали бы всегда подтянутого, стройного генерал-лейтенанта. Спустя полтора месяца вконец истощенный Дмитрий Михайлович был переведен по болезни в госпиталь и находился там с середины мая до конца лета. Из госпиталя Карбышева забрали гестаповцы. В чем он обвинялся неизвестно, однако его заковали в кандалы и бросили в Нюрнбергскую тюрьму. Но Дмитрий Михайлович пережил и это, и снова возвратился во Флоссенбюрг, и опять работал в каменоломнях до конца января 1944. А в феврале начался отбор узников для отправки в другие лагеря. Переезд никого не радовал, всем было понятно, что их везут не на лечение. В числе прочих покинул это страшное место и Дмитрий Михайлович. Вскоре он узнал конечный пункт своего «путешествия» — лагерь Майданек, расположенный около польского города Люблин.

Это был очередной концлагерь смерти, в котором количество уничтоженных людей на тот момент уже перевалило за миллион. Именно в этом месте нацисты впервые использовали газовые камеры. Всего их имелось семь, вмещающих до двух тысяч человек. Карбышев пробыл в лагере до середины апреля 1944. В связи со слухами о приближении частей Красной Армии и польских партизанов Майданек начали спешно эвакуировать. Опять, в который уже раз, военный инженер отправился в дорогу. Ставший прифронтовым Майданек сменил тыловой Освенцим, расположенный в Силезии в шестидесяти километрах от Кракова на правом берегу Солы. Иное название лагеря и другой пейзаж, но суть оставалась все та же. Если в Майданеке загубили полтора миллиона человек, то в Освенциме — более четырех миллионов. Карбышев не знал этих цифр. Он видел лишь повешенных, замученных, расстрелянных, черный дым крематориев и канавы, забитые человеческими телами. В Освенциме пленные переставали быть людьми с фамилией и именем — у них оставался лишь номер. 1944 год стал самым тяжелым для заключенных лагеря. Из разных стран Европы ежедневно прибывали транспорты с пленниками. Тысячами их отправляли в газокамеры, днем и ночью дымили крематории. Иногда за сутки здесь уничтожали свыше пятнадцати тысяч человек. Генерал Карбышев работал в лагерной команде уборщиков. С раннего утра и до самого вечера он ходил с метлой и чистил помойные ямы. По рассказам выживших комендант лагеря и его окружение неоднократно издевались над советским генералом. Тем не менее, Карбышев не сдавался, а десятки советских людей поддерживали его.

А между тем советские войска гнали немцев на запад. В конце 1944 гестаповцы отобрали в Освенциме нескольких советских офицеров, в число которых попал и Дмитрий Михайловича, и увезли их в Заксенхаузен — известную «фабрику смерти», находившуюся в тридцати километрах от Берлина. Именно здесь фашисты обучали новые кадры палачей, отправляемых потом в другие концлагеря и на оккупированные территории. Заксенхаузен был пересыльным пунктом, откуда десятки тысяч заключенных отправлялись в Освенцим, Флоссенбюрг, Майданек… В середине февраля Дмитрий Михайлович прошел в ворота Маутхаузена, раскинутого на плоской вершине каменистого холма. На вторые сутки после прибытия в лагерь (18 февраля 1945) Дмитрий Михайлович вместе с группой заключенных был выведен во двор. Там им приказали раздеться и оставили стоять на морозе. Было около -10 градусов Цельсия, с гор дул холодный ветер, и многие изможденные пленные падали замертво, не выдержав этого испытания. Вечером оставшихся в живых заключенных загнали в баню и поставили под душ, а через полчаса снова выгнали на мороз. Не желающих умирать узников поливали из брандспойтов. Согласно воспоминаниям последние слова Карбышева были: «Товарищи! Думайте о Родине, и мужество не оставит вас».

Памятник генералу Д. М. Карбышеву на территории бывшего концентрационного лагеря Маутхаузен, Австрия.

За три с половиной года Дмитрий Михайлович побывал в тринадцати (!) лагерях смерти. За исключительное мужество и стойкость, проявленные в плену, 16 августа 1946 года он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Старшая дочь генерала-патриота Елена пошла по стезе отца, став известным военным инженером.

По материалам историко-биографического очерка В.С. Познанского «Карбышев» и сайта http://www.bratishka.ru

свернуть

Кедышко улица

Герой Советского Союза Николай Кедышко

В фонды Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны поступают различные предметы, у каждого своя неповторимая история, связанная с минувшей войной. Иногда музейные артефакты обнаруживаются в ходе строительных работ.

Так, 21 апреля 1964 г. на чердаке разрушенного дома №9 по ул. Антоновская в г. Минске строителями были найдены остатки трофейного револьвера, отвертка, нож. В результате поисковой работы стало известно, что в годы Великой Отечественной войны в этом доме вместе со всей семьей проживал Николай Александрович Кедышко – руководитель молодежной подпольной организации «Андрюша». Очень многое в жизни Н. Кедышко будет связано с историей дома на Антоновской, 9.

Н.А. Кедышко родился 13 августа 1923 г. в г. Минске. Из пяти детей в семье Кедышко, Николой был самым старшим. Ему было всего 11 лет, когда умер отец. Мальчику рано пришлось повзрослеть и взять на себя заботу о всей семье. В июле 1939 г. он окончил ремесленное техническое училище и устроился на работу, благодаря чему удалось забрать двух младших сестер из детского дома.

В первые дни Великой Отечественной войны семья Кедышко пыталась эвакуироваться из Минска, но безуспешно. Во время вражеской бомбардировки их дом сгорел, и возвращаться семье теперь было некуда. В этой тяжелой ситуации Николаю пригодилась строительная специальность. Он попросил школьных товарищей помочь построить дом из досок, оставшихся от других разрушенных домов Минска. Новое жилище было готово всего через 4 месяца. Николай предполагал использовать новый дом не только для жилья, но и для подпольной деятельности. Он предусмотрел тайники, в которых планировал прятать оружие и листовки. В подвале были сделаны хорошо замаскированные ниши.

Николай всегда был лидером и душой любой компании, умел организовать вокруг себя сверстников. Так из группы ребят, принимавших участие в строительстве дома, образовалась молодежная подпольная организация «Андрюша». Группа была названа по любимой песне Николая, которую он пел её с друзьями под гитару в беззаботное мирное время. Теперь слова «Пой, Андрюша, так чтоб среди ночи…» стали паролем.

 На Антоновской, 9 подпольщики по радиоприемнику принимали сводки Совинформбюро, печатали листовки, затем распространяли среди населения города Минска. Подпольная организация «Андрюша» совершила более 40 крупных диверсий. На хлебозаводе «Автомат» Николай Кедышко вместе с группой подпольщиков вывел из строя 4 электромотора, конвейер для подачи теста, тестомешалку, тестовыбрасыватели. В результате завод не работал три месяца. В гараже завода сожжены три автомашины.

14 июля 1943 г. подпольщики совершили диверсию в автомастерской. С каждым днем диверсии наносили все более значительный урон оккупационным властям и становились еще более дерзкими. Руководитель подпольной группы «Андрюша» демонстрировал личный пример бесстрашия. Однажды, переодевшись в офицерскую форму противника, Николай Кедышко зашел в трамвай, предназначенный только для немцев, и установил мину. Через две остановки он покинул трамвай. Вскоре в вагоне прогремел взрыв: диверсия была проведена успешно!

Ранним августовским утром 1943 г. в дом семьи Кедышко ворвались гитлеровцы. Николай избежал ареста благодаря быстрой реакции, ему удалось бежать через окно. На некоторое время руководителю группы «Андрюша» необходимо было затаиться, выпасть из поля зрения полиции. 6 дней ему пришлось просидеть в трубе завода «Автомат», который ранее был выведен из строя подпольщиками «Андрюши».

Он очень переживал за судьбу своих близких: мама, сестры Надя и Люба, дедушка и бабушка были брошены в застенки СД. В фондах нашего музея хранятся воспоминания Веры Павловны Кедышко, в которых она описала тяжелые дни, проведенные в тюрьме: «Нас постоянно били, допрашивали, требовали сказать, где скрывается мой сын, но мы все молчали». Родным Николая Кедышко пришлось пройти через все ужасы фашистских концлагерей, к сожалению, не всем удалось вернуться домой живыми: Люба погибла в Освенциме, бабушка и дедушка – в Тростенце. Только младшую 10-летнюю сестру Галю Николаю удалось переправить в партизанский отряд. Многие явочные квартиры были раскрыты, а их хозяева схвачены гитлеровцами. Кольцо вокруг подпольщика сжималось, прятаться с каждым днем становилось труднее. 6 ноября 1943 г. Кедышко пробрался на явочную квартиру на Могилевской, 56, надеясь, что она неизвестна полиции. Его ожидания не оправдались. Накануне полиция арестовала семью подпольщиков Авчаровых – хозяев явочной квартиры. А в их доме оккупанты устроили засаду и ожидали появления руководителя подпольной группы «Андрюша». Несмотря на то, что был дан приказ взять Н. Кедышко живым, Николай вынудил их открыть стрельбу, завязался бой. Н.А. Кедышко погиб, прикрывая отход товарищей. В 20 лет оборвалась жизнь отважного подпольщика.

8 мая 1965 г. за особые заслуги и мужество, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Н.А. Кедышко посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Его именем в Минске названы улица и профессионально-технический колледж декоративно-прикладного искусства.

http://www.old.warmuseum.by/copy_news_1155/events/~group=~year=2013~page=1~id=735

свернуть

Руссиянова улица

Ива́н Ники́тич Руссия́нов (11 сентября 1900, д. Щуплы, Смоленская губерния,Российская империя — 21 марта 1984, Москва, СССР) — советский военачальник,генерал-лейтенант. Герой Советского Союза (1978).

Гражданская война

С ноября 1919 года служил в РККА.

Принимал участие в Гражданской войне.

Был делопроизводителем и инспектором отдела штаба 16-й армии (Западный фронт). Воевал против польских войск и при подавлении бандитизма в Смоленской губернии.

В мае 1921 года был назначен на должность помощника адъютанта отдельного полка войск ВЧК на западной границе. В том же году вступил в ряды РКП(б)

Межвоенное время

С сентября 1921 года учился в 3-й пехотной Западной школе комсостава в Смоленске, которую закончил в 1924 году.

С сентября 1924 по 1930 годы служил на должностях командира взвода, помощника командира роты, командира и политрука роты, помощника командира батальона в 81-м стрелковом полку (27-я стрелковая дивизия, Белорусский военный округ).

В 1931 году закончил курсы усовершенствования комсостава «Выстрел».

С апреля 1931 года служил командиром батальона 22-го стрелкового полка и помощником командира 24-го стрелкового полка (8-я стрелковая дивизия, Белорусский военный округ).

В ноябре 1932 года был назначен на должности командира и военкома 10-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии, в июле1937 года — на должность помощника командира 29-й стрелковой дивизии Белорусского военного округа.

В октябре 1938 года Иван Никитич Руссиянов был назначен на должность командира 52-й стрелковой дивизии (Белорусский военный округ), находясь на которой, принимал участие в походе РККА в Западную Белоруссию в сентябре 1939 года, во время которого был ранен в бою под Шацком.

В июне 1940 года был назначен на должность командира 100-й стрелковой дивизии (2-й стрелковый корпус, Западный особый военный округ).

4 июня 1940 года Ивану Никитичу Руссиянову было присвоено звание «генерал-майор».

В мае 1941 года закончил курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Академии Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова, после чего вернулся на должность командира этой же дивизии.

Великая Отечественная война

С июня 1941 года принимал участие в боях на фронтах Великой Отечественной войны.

Генерал-майор Руссиянов командовал 100-й стрелковой дивизией (2-й стрелковый корпус, 13-я армия, Западный фронт), отличившейся в боях под Минском. С 26 по 30 июня дивизия, находясь на Минском укрепрайоне, нанесла тяжёлый урон 39-му моторизованному корпусу (3-я танковая группа), затем с боями отступала на реки Березина и Днепр и почти весь июль сражалась в окружении, перейдя с боем линию фронта 21 июля.

В составе 24-й армии (Резервный фронт) дивизия под командованием генерал-майора Руссиянова участвовала в Ельнинской операции, освободив 6 сентября 1941 года Ельню Смоленской области.

18 сентября 1941 года в соответствии с решением Ставки Верховного Главнокомандования за массовый героизм, мужество личного состава, высокое воинское мастерство приказом № 308 наркома обороны СССР И. В. Сталина 100-я стрелковая дивизия (командир генерал-майор Руссиянов И. Н.) была преобразована в 1-ю гвардейскую стрелковую дивизию, с вручением гвардейского знамени.

Дивизия сражалась на Брянском и Юго-Западном фронтах, оборонялась на Курском и Харьковском направлениях, а в декабре 1941 года наступала в Елецкой операции Юго-Западного фронта.

В ноябре 1942 года 1-я гвардейская стрелковая дивизия была преобразована в 1-й гвардейский механизированный корпус, командиром которого всю войну был генерал-лейтенант Иван Никитич Руссиянов. Корпус, воюя в составе 3-й гвардейской и 4-й гвардейской армий, отличился в Сталинградской битве, Донбасской, Запорожской, Кировоградской, Будапештской операциях, а также освобождал городаДружковка (Донецкая область) и Запорожье.

На заключительном этапе войны гвардии генерал-лейтенант Иван Никитич Руссиянов проявил себя как военачальник в Венской операции. Корпус с 22 марта по 13 апреля 1945 года участвовал в освобождении Секешфехервара, Дьёра, Чорна, Капувара, Шопронаи Вены. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1978 года за личное мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны, гвардии генерал-лейтенанту в отставке Ивану Никитичу Руссиянову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»(№ 11287).

свернуть

Фогеля улица

                                                         Фогель, Ян Янович

Родился 24 ноября 1898 года в селе Дурэ Вольмарского уезда Лифляндской губернии. Латыш.

В 1914 году вступил в ряды ВКП. С февраля по ноябрь 1917 года служил в Русской императорской армии рядовым Латышского запасного стрелкового полка, затем вступил в отряд Красной гвардии при ЦК большевиков Латвии. Вскоре направлен в Москву и с февраля 1918 года — сотрудник отдела формирования Центрального штаба Красной гвардии. С апреля 1918 года в Красной Армии. Первоначально на работе в ВЧК: адъютант председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского, затем представитель ВЧК — ВЦИК по Вологодской и Северной губерниям, с января 1919 года — следователь по особо важным делам особого отдела ВЧК. С сентября 1919 года — заместитель начальника особого отдела 14-й армии, с июня 1920 года — военком Ганжинского полка. Затем на политической работе: с сентября 1920 года — начальник политбюро городов Карачай, Кисловодск, Георгиевского района Пятигорской губернии. Участник Гражданской войны в России. Принимал участие в боевых действиях на Западном, Северном, Южном, Закавказском и Северо-Кавказском фронтах.

После окончания войны с сентября 1921 года Я. Я. Фогель — начальник секретного отдела территориальной губернской ЧК. С марта 1922 года на службе в 6-й Чонгарской кавалерийской дивизии 1-й Конной армии, где прошёл путь от командира эскадрона до комиссара кавалерийского полка и секретаря дивизионной партийной комиссии. С мая 1924 года — помощник военкома 7-й кавалерийской дивизии (Западный военный округ), с августа — исполнял обязанности военкома сначала 2-й кавалерийской дивизии (Уральский военный округ), затем 4-й кавалерийской дивизии (Ленинградский военный округ). В сентябре 1926 года направлен на учёбу на Ленинградские военно-политические курсы имени Ф. Энгельса, которые окончил через год и в сентябре 1927 года вернулся в 6-ю Чонгарскую кавалерийскую дивизию на должность военкома. С сентября 1928 года — военком Одесской кавалерийской школы Украинского военного округа. С августа 1931 года по ноябрь 1933 года на учёбе в Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе, по окончании которой назначен командиром 38-й стрелковой дивизии. В феврале 1938 года комбриг Я. Я. Фогель был арестован органами НКВД. В мае 1941 года освобождён и полностью реабилитирован. В предвоенный период избирался делегатом XIV и XV съездов ВКП(б), а также членом ЦК ВКП(б) Белоруссии (1927—1928)..

Начало Великой Отечественной войны встретил, находясь в запасе РККА. Вновь призван в РККА в июне 1942 года и назначен начальником отдела всевобуча ПрибВО.

13 июля 1943 года Приказом ГУК НКО назначен начальником штаба 80-го стрелкового корпуса, который находился на формировании в том же округе, с 27 июля врид командира корпуса. После завершения формирования с 22 августа корпус вошёл в состав 3-й армии Брянского фронта и участвовал в Брянской наступательной операции.

14 сентября 1943 года Фогель, с приходом вновь назначенного командира, вступил в исполнение обязанностей заместителя командира этого корпуса. С 16 ноября 1943 года полковник Фогель был допущен к исполнению должности командира 120-й гвардейской стрелковой Краснознамённой дивизии, входившей в 41-й стрелковый корпус 3-й армии Белорусского фронта. С 23 ноября дивизия участвовала в Гомельско-Речицкой наступательной операции. Её части овладели 31 населённым пунктом. Ко 2 декабря они вышли к Днепру и заняли оборону .

15 февраля 1944 года дивизия вновь перешла в наступление и участвовала в Рогачевско-Жлобинской наступательной операции, в ходе которой форсировала Днепр и освободила город Рогачёв. В ознаменование одержанной победы приказом ВГК от 26 февраля 1944 года ей было присвоено наименование «Рогачёвская» , а 2 марта 1944 года, её командир генерал-майор Фогель, был представлен командиром 41-го стрелкового корпуса генерал-майором Урбановичем к званию Героя Советского Союза, данное представление поддержал командующий войсками 3-й армии генерал-лейтенант Горбатов,, однако, командующий войсками 1-го Белорусского фронта генерал-армии Рокоссовский понизил статус награды до ордена Ленина.

После завершения операции она заняла оборону по реке Друть. С 24 июня 1944 года дивизия в составе тех же корпуса и армии 1-го Белорусского фронта участвовала в Белорусской наступательной операции (с 5 июля — в составе 2-го Белорусского фронта). В ходе Бобруйской операции она прорвала оборону противника и наступала севернее Бобруйска. Её части совместно с другими соединениями армии и фронта замкнули кольцо окружения бобруйской группировки противника и участвовали в её ликвидации. Затем в ходе Минской наступательной операции дивизия вела преследование отступающего противника в направлении на Минск. При развитии наступления в ходе Белостокской наступательной операции 8 июля 1944 года генерал-майор Я. Я. Фогель в бою за город Новогрудок был смертельно ранен.

Похоронен в городе Дятлово Гродненской области Белоруссии.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года «за прорыв сильно укреплённой обороны противника на реке Друть и бои за город Новогрудок, проявленные при этом мужество и героизм» гвардии генерал-майору Фогелю Яну Яновичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

свернуть

Шугаева улица

Василий Минаевич Шугаев (9 апреля 1905 — 22 ноября 1976) — командир 47-й гвардейской стрелковой дивизии, гвардии генерал-майор. Герой Советского Союза(1945).

Родился 9 апреля 1905 года в селе Птичье ныне Изобильненский район Ставропольского края.

В Красной Армии с 10 октября 1927 года. Участник Великой Отечественной войны с июля 1941 года. Воевал на Западном, Юго-Западном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском фронтах.

Василий Минаевич Шугаев — волевой, инициативный генерал, восхищавший своей храбростью. Он прошёл с боями всю Украину. Не раз он ходил в атаку вместе с бойцами.

— В. И. Чуйков. Конец третьего рейха. — М.: Издательство «Советская Россия», 1973. — С. 106.[1].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм гвардии генерал-майору Шугаеву Василию Минаевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

С мая 1954 года генерал-майор В. М. Шугаев в отставке. Умер 22 ноября 1976 года.

Награды и звания

 

  • Звание Герой Советского Союза (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1945 года):
  • орден Ленина,
  • медаль «Золотая Звезда» № 5181;
  • орден Ленина (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 апреля 1953 года);
  • орден Красного Знамени (приказ Военного совета Юго-Западного фронта № 1281 от 18 октября 1943 года);
  • орден Красного Знамени (приказ Военного совета 3 Украинского фронта № 022/н от 20 марта 1944 года);
  • орден Красного Знамени (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 ноября 1947 года);
  • орден Суворова II степени (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 мая 1945 года);
  • орден Суворова III степени (приказ Военного совета Юго-Западного фронта № 6/н от 4 января 1943 года);
  • орден Красной Звезды (приказ Военного совета Западного фронта № 0231 от 28 февраля 1942 года);
  • орден Красной Звезды;
  • медаль «За оборону Сталинграда» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1942 года);
  • медаль «За оборону Москвы» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1944 года);
  • медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1945 года).
свернуть